Подружкины посиделки-2

Для настроения немного Денисова

У Мамырина была традиция. Откинувшись, он шел в зоопарк. Было в этом что-то символическое. Он, свободный человек, приходил и гулял по ту сторону решетки. Это вдохновляло. Очищало и внушало смыслы. Он тайком прикармливал арестантов. Втихаря наливал волкам портвейн. Волки его любили.
Медведи снова радовали. Гималайский, бурый, черный. Вроде разные люди, а пахнут одинаково. И судьба одна. Это было начало сентября. Детей отправили из зоопарка в школы, а зверей готовили на зимние квартиры. Но медведи были круглый год. Обычно он общался только с бурым. Гризли его не понимал. Откуда в Северных Штатах Америки нормальный человеческий язык.
Сегодня под ногами путалась иностранная делегация. Нерусских водили толпой. Они фотографировали и говорили на английском. У клетки с бурым медведем что-то бурно обсуждали. Наверное, утверждают, что гризли умнее, решил Мамырин. Он незаметно допил из бутылки. Водка прошла легко. На лице бурого медведя появились человеческие черты.
«Что им надо?», - спросил медведь Мамырина, подняв брови.
Мамырин постучал пальцем по лбу и развел руки. Медведь кивнул и успокоился.
Перешли к клеткам с приматами. Это был последний день, когда шимпанзе Вася находился на свежем воздухе.
Вася имел кружку, в которую работница подливала кефир. Сидя в углу и развалив ноги, Вася тянул кефир, отставив мизинец в сторону. Наслаждение от процесса разливалось по всем его членам. Он держался уверенно: поигрывал мизинцем, неоднозначно посматривая на работницу.
Напротив него стояли и тихо беседовали двое туристов. Они были вооружены импортной одеждой и недоступными для Мамырина лексическими конструкциями. Из кармана одного из них торчало портмоне. От них обильно пахло одеколоном. Говорили они очень громко. Один показывал на Васин орган, по которому разлилось наслаждение, и шутил. Чувствовалось, что шутки не содержат уважения. Второй вставлял в шутки слова. Они шутили по очереди.
Вася перевернул себе в рот кружку и сделал движение, каким отряхивают крошки с брюк. Поднялся и приблизился к решетке. Мамырин увидел, как Васина грудная клетка наполнилась воздухом.
Сбивающим с ног плевком Вася направил кефир прямо в иностранных граждан.
С одного из них слетели очки. Второй стоял молча. Стекла его очков выглядели как окна, закрашенные белой краской.
- Такое бывает, такое бывает! – засуетилась гид. – Это звери!
Протирая нерусских платком как статуи, она что-то убедительно говорила на английском. Вася вернулся на место, сел и закинул ногу на ногу.
Нерусских повели дальше. Мамырин двинул следом. Он был свободный человек. Внутри стояло тепло. Он ощутил нежность. На мгновение ему даже показалось, что на деревьях лопаются почки.
Огромная территория была окружена забором. Пять или шесть лам туповато рассматривали гостей. Их челюсти двигались как жернова, горизонтально. Делегацию подвели поближе. Мамырин заметил, что рядом с ним бродит полицейский сержант. Видимо, крики не остались незамеченными.
- Что тут было? – поинтересовался он у Мамырина.
- Вася харкнул в интуриста, - объяснил Мамырин, стараясь дышать в сторону.
Гид рассказывала нерусским про лам. Ламы, говорила она, это животные. Мамырин так понял. Двое шутников стояли в толпе и сурово оттирались от Васиного наслаждения. Юмор – чувство приходящее.
И в этот момент одна из лам, перестав жевать, посмотрела на протирающего очки англичанина. Её взгляд содержал подозрение. А потом резко качнулась вперед. Он раздавшегося звука у Мамырина заложило уши.
Если бы Мамырин умел так плевать, он был бы неуязвим. Он сбивал бы с ног ментов и охранников магазинов. Он пробивал бы стекла мчащихся за ним полицейских уазиков насквозь. Одного плевка ему бы хватало, чтобы выбить все двери следственного изолятора.
Снаряд просвистел в воздухе и угодил точно в голову одному из англичан. Тому самому, который имел чувство юмора неподалеку от Васи. Его прическа мгновенно взлетела вверх и застыла метлой. Что-то текло по чисто протертому гидом лицу и капало с очков.
- Уот зе факинг хэлл?! – взревел нерусский, не снимая очков.
- Это звери, это звери, – сказала гид, протирая его лицо. – Такое бывает.
- Уот зе факинг хэлл?!
- Вот это он сейчас правильно сказал! – заметил Мамырин.
- А ты типа по-английски понимаешь? – усомнился полицейский сержант.
- Мне одного слова достаточно.
- Ай деменд зет зе консул оф зе Юнайтед Кингдом би деливеред ту ми!.. – не унимался турист. – Лиссен ту май стори!..
- Ага, щас, приведут его тебе… – хмыкнул Мамырин.
- Чё, реально понимаешь?! – сержант выдал такое удивление, что фуражка съехала на затылок.
- Командир, я с бригадой под Красноярском десять лет лес валил! Там кедр когда падает, на делянке только и слышно: «деливеред ту ми», «деливеред ту ми, лиссен ту май стори»!
Сержант стоял и смотрел на Мамырин.
- Ты чё, реально слово «консул» не услышал? – рассердился Мамырин.
Сержант поежился. Холодало. Постояли.
- Пойдем, с волками буханем? – интимно предложил Мамырин.
Пока сержант стоял на шухере, Мамырин перелез через ограждение и потянулся рукой. Портвейн, густо хлюпая, полился из бутылки в одну из мисок.
Узнав Мамырина, волки полукругом стояли вокруг тарелки и с волнением слушали эти звуки. Один стал на задние лапы и закружил. Волки дружно махали хвостами.
Мамырин снова перелез через ограждение. Вытер рукой горлышко и передал бутылку сержанту. Тот приложился и сделал несколько объемных глотков. Вернул бутылку Мамырину. Тот допил и осторожно, чтобы ни звука, положил бутылку в урну.
Волки одновременно вылизывали тарелку. Тарелка бегала по полу, волки передвигались за ней. Сержант пошел в одну сторону, Мамырин в другую.
Ближе к выходу из зоопарка вынул из кармана портмоне. Открыл. Взял деньги. Портмоне положил в последнюю урну.
Волки обметали морды языками и пытались лаять в спину Мамырина. У них внутри стояло тепло. Они ощущали нежность.